не родственник (zubkoff) wrote,
не родственник
zubkoff

Category:

Классификация женщин-журналистов

НАДРУГАТЕЛЬСТВО НАД ЕЛЕНОЙ ТРЕГУБОВОЙ
дежурный по пресс-хате вспоминает

Надругательство над свободой слова в лице Елены Трегубовой происходило так. Журналистка Трегубова забралась с ногами на подоконник и решила немножко передохнуть. Подоконник находился в Екатерининском зале Московского Кремля, куда журналистов кремлевского пула пригласили на какую-то (не помню, какую) пресс-конференцию. На крайне вежливые замечания, что сидеть на подоконнике у нормальных людей вообще-то не принято, свобода слова ныла своим фирменным противным голосом: «Я устааала». «Дать фруктала?», - спросил я, вспомнив дурацкую телерекламу. Что-то в моем тоне Трегубовой не понравилось и она, поджав губки, слезла со своего шестка. Проходивший мимо Алексей Алексеевич Громов усмехнулся. Ух, с какой злобой Трегубова посмотрела ему вслед!… Такие глаза я видел только один раз: на звероферме в поселке Устюжна Вологодской области – у течной самки хорька.

Такой мне и запомнилась журналистка Трегубова. Впрочем, может быть, это была и не она. Они же все одинаковые, эти женщины-журналисты. Два года изучая этот подвид двуногих прямоходящих, я пришел к однозначному выводу: это не люди. Это говорящие грызуны на двух ногах. Каждый, кто пробовал держать дома какого-нибудь грызуна (хомяка, ласку, того же хорька), имеет полное представление о специфике работы с представителями свободной прессы. Человеческого языка не понимает; все время норовит прошмыгнуть в любую щель; в любой момент может укусить, но предпочитает мстить традиционным хорьковым способом. Дрессировке, в общем, поддается, но только при условии применения самых простых и грубых методов. Попав в коллектив себе подобных, начинает моментально друг друга жрать.

Впрочем, хорьки женского пола (о самцах – как-нибудь в другой раз) делятся на несколько разновидностей. Разновидность первая – «пигалица» (она же – «до старости щенок»). Как правило, действительно, чрезвычайно мелкая (встречаются, впрочем, экземпляры пигалицы вполне гренадерских статей). Способность к проныриванию, протыриванию и просачиванию – феноменальная. Сильно раздражает манера пигалицы обращаться ко всем присутствующим, вне зависимости от возраста, «мальчики» и «девочки», а также страсть к уменьшительным именам. Вовы, леши, дрюни, маши, миши и мыши… Причем «машам», как правило, бывает уже очень хорошо за шестьдесят, а «вовы» и «леши» никак не могут вспомнить, когда же это они успели перейти с пигалицей на ты. Слава богу, меня никто из них «кирюшей» называть не пробовал. Я б убил.

Разновидность вторая – «седовласая девушка». Как правило, из семьи советских образованцев, что, как говорится, многое объясняет. Например, сигарету, просто-таки растущую из угла рта. Или общую униформу: свитер под горло, седой ежик на голове, куча стеклянно-оловянно-деревянной дряни на шее и на руках. Седовласая девушка, как правило, именно девушка, т.е. не замужем (кто ж такую возьмет!); отсюда – весь набор стародевичьих прелестей. Например, девушке вечно мерещатся грязные домогательства и покушения на ее, девушкину, честь. И не дай бог не оправдать девушкиных ожиданий! Лютая ненависть на всю жизнь обеспечена.

Разновидность третья - «tank girl» (она же – «а я девушка-скандал»). Манеры, лексика, поведение – все недвусмысленно свидетельствует о десяти поколениях торговок с одесского Привоза. Tank girl, в отличие от пигалицы, не прошмыгивает – она прет именно, как танк и остановить ее можно только противотанковыми средствами. Умеет грамотно засосать стакан, портвейн употребляет исключительно кружками, а от ее выражений даже охранники из ФСО (не октябрята!) начинают краснеть и упорно смотреть в пол. Первичные, равно как и вторичные, женские половые признаки, отсутствуют начисто.

И все эти тяжкие доли легли на женщину русской земли. Женщина-журналист Елена Трегубова счастливо сочетает в себе все лучшие черты описанных трех разновидностей, являясь ходячим воплощением русской свободы слова. Кроме того, женщина-журналист Трегубова, оказывается, еще и круглая дура. Подобно кролику из известного анекдота, она всю жизнь занималась (гусары, молчать!) защитой свободы слова и не замечала, что ее просто-напросто разводят. На этот раз ее развели на предвыборный привет Владимиру Владимировичу от Бориса Абрамовича. В прошлый раз – через Проханова с гексогеном – вышло явно забавнее. Во-первых, шутка, повторенная дважды (да через то же издательство) уже не радует, а во вторых - все-таки где Проханов, а где Трегубова…

Женщину-журналиста даже как-то жалко: она ведь действительно выписала себе волчий билет – Лесин зря слов говорить не будет. Ну пройдет скандал (да он уже прошел), ну получит Трегубова гонорар и потиражные – и дальше что? Точнее – куда? В «Новую газету»? Тоскливый финал – всю оставшуюся жизнь прозябать в отстойнике для «героев вчерашних дней». И всю жизнь «встречаться в интернете с Вермеером» и «засыпать в обнимку с Прустом» (ей-богу, это цитата! Она так и пишет: «встречаться с Вермеером». Ну не дура ли?)

Грустно, но закономерно: именно такого финала новорусская свобода слова (все мы знаем, что это была за свобода: слив-наезд-откат), видимо, и заслужила. А при воспоминаниях о Трегубовой лично у меня всплывает в памяти только цитата из хорошего, незаслуженно забытого фильма «Кикс»: «Посмотри на нее! Разве это – женщина?! Это – хорек!!! Мерзкий, наглый, пронырливый хорек!»

Кирилл Зубков,
В 1997-2000 году – сотрудник пресс-хаты (в смысле – пресс-службы) президента
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 72 comments