не родственник (zubkoff) wrote,
не родственник
zubkoff

Categories:
  • Mood:

"И вдруг Брежнев вынимает член, большой, полунапряжённый, и начинает ссать"

Чтобы напомнить, на каком фоне началась перестройка, в какой точке общего падения мы тогда находились – процитирую запись из дневника Анатолия Черняева. Он был горбачевским помощником (одним из немногих, кто повел себя по-мужски во времена Фороса), а до этого работал высокопоставленным чиновником в ЦК. То есть никакого подозрения в диссидентстве; взгляд – изнутри системы. В 1977-м Черняев записывает:
«Накануне XVI съезда профсоюзов мне приснился сон. …Парк. …В центре какие-то лестницы царского типа, они поднимаются к платформе. Справа внизу – бассейн и бани. Слева – теннисные корты. Весенний майский день. Много народу. Ждут. Я стою на платформе с краю. Появляется Брежнев. На руках у него ребенок, девочка явно еврейского вида. …Он в белом летнем костюме. Веселый, шутит с окружающими. По толпе шепот: пойдет в баню или на корт? Свернул вроде направо, к бассейну. Но через минуту появился опять на платформе, уже в пижамных штанах и безрукавке…, в накинутом неопрятном халате. Вид растерянный, пьяный. Девочка по-прежнему на руках. Рядом паясничает какой-то молодой человек спортивного вида, в коричневых трусах и тенниске.
И вдруг Брежнев вынимает член, большой, полунапряженный, и начинает ссать. Не под себя, а в толпу. И как-то так получилось, что близко бывшие от него расступились, и струя направлена на меня. …Вижу, что он не «персонально» на меня ссыт… Тем не менее я не знаю, что мне делать. Все на меня смотрят. Я колеблюсь – ловко ли, не оскорбительно ли для него уклониться от его брызг. Я все-таки пытаюсь отстраниться… Провал. Брежнев исчезает куда-то в сторону кортов. И в этот момент начинается страшная сумятица. Все в панике бросаются к ограде, перед нею крутой обрыв, за ним – канава, потом уже улица, по которой мчатся машины. Люди срываются с обрыва, катятся, сбивают друг друга, лезут сквозь прутья ограды и под нее. Визжат дети, женщины растрепанные мечутся среди упавших. Грохот. Вой сирен.»

Что тут было откладывать? Какие такие имелись возможности медленного спуска, неспешного выхода, осторожной донастройки? Спасайся, кто может – вот был лозунг дня.

Ну да.
Дурной сон, приснившийся помощнику Горбачёва с перепою в ночь на пятницу - это, конечно, весомый аргумент. Достаточно убедительный для того, чтобы начать ломать всё вокруг себя, размазывая по лицу счастливые слёзы на манер аверченсковского дурака.
... А ведь именно так, похоже, перестройка и задумывалась, и делалась так же. Ничегошеньки не было в мозгах её прорабов, ни о чём не могли они думать, кроме виденного накануне ночью Брежнева с большим полунапряжённым членом. И только у Черняев, будучи клиническим дураком (кто читал или слышал его хоть раз, со мною согласится), сумел это сформулировать столь чётко и блестяще, спасибо.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments